parenmisha (parenmisha) wrote,
parenmisha
parenmisha

Categories:

Первые годы советской власти и крестьянский вопрос.

Начало здесь.

Декрет о земле узаконивал идущие повсеместно захваты помещичьих земель. Конечно, мелкокрестьянское хозяйство не являлось идеалом большевиков; напротив, они считали, что будущее – за крупными хозяйствами (что впоследствии и подтвердила практика), но осенью 1917 года вопрос стоял так: либо новая власть поддержит крестьянское движение (и получит мандат доверия от деревни), либо попытается ему противостоять и будет сметено. Поскольку права крупных землевладельцев большевиков не волновали, то выбор сделать им было нетрудно.

Собравшийся в ноябре Чрезвычайный съезд крестьянских депутатов поддержал решения Второго съезда Советов: Декрет о мире, Декрет о земле и, заодно с ними, создание большевистского Совнаркома.

Вошедшие в коалицию с большевиками левые эсеры ведали земельными вопросами (напомню, что деревня вообще находилась под большим влиянием эсеров). Так, левый эсер А.Л. Колегаев стал наркомом земледелия (а нам рассказывают об узурпации власти большевиками). Вытекающий из Декрета о земле Закон о социализации земли (одним из авторов которого был тот же Колегаев) был одобрен очередным съездом Советов и подписан Лениным. Закон этот, кстати, прямо запрещал как наёмный труд, так и принудительное отчуждение земли у частников: хуторян и отрубников, если те обрабатывают землю самостоятельно. Впрочем, как это исполнялось на местах – отдельная история.

С одной стороны, «раздербанивание» крупных хозяйств позволило крестьянам, получив лишний кусок земли и кое-что из помещичьего инвентаря, отодвинуть призрак голода. С другой же – лишало хлеба город. Напомню, что основная масса крестьян не имела товарного хлеба, в лучшем случае, обеспечивая хлебом самое себя. Кроме того, мало получить землю. Для её обработки надо иметь инвентарь, скот, фураж, семена. Того количества, которого хватало для ведения крупного хозяйства, распределённого между крестьян, оказалось очень мало. Так, инвентаря и рабочего скота даже после дележа не имела треть крестьянских дворов. И ещё треть, в лучшем случае, могла едва прокормиться сама. Однако, государству нужно было кормить ещё и города, и армию. Хлеб имелся у крупных собственников и кулаков, но те, как правило, потеряли от социализации земли, и делиться хлебом с новой властью не желали. Впрочем, делиться они не хотели ни с царским правительством, ни с Временным. Вернёмся немного назад. Е.А. Прудникова пишет:

«Разборки с деревней из-за хлеба начались ещё в 1915 году.
К началу Первой мировой войны государственные резервы зерна в России составили около 900 млн. пудов. Примерно столько товарного хлеба она ежегодно поставляла на мировой и внутренний рынок в последние предвоенные годы. Обычно товарный хлеб (то есть хлеб, предназначенный на продажу) составлял в России 20–25 % от общего сбора зерна. Кроме того, с началом войны неизбежно резко снижался экспорт хлеба и весь он должен был пойти на внутренний рынок — а экспорт в то время составлял около половины товарного зерна. Так что хлеба хватало… должно было хватить — на бумаге. А в реальности опять разверзлись всякие там овраги.
Кроме абсолютных показателей, существовал еще и экономический механизм по имени «рынок». Зерно — не молоко и не газета, оно не ограничено коротким сроком реализации и вполне может годами лежать в закромах, ожидая своего часа. Сей скорбный факт выяснился уже в 1915 году и принял катастрофические размеры в 1916-м. В этом году урожай был 3,8 млрд. пудов зерна. Допустим, товарный хлеб составляет четверть от производимого — около 950 млн. пудов (если брать пятую часть — 750 млн.). Довоенные потребности внутреннего рынка были около 500 млн. Даже если учесть увеличение потребления хлеба, связанное с питанием армии, зерна все равно хватало с избытком. По расчетам. На самом же деле Россия столкнулась с продовольственной проблемой уже в 1915 году, ибо производители не хотели продавать хлеб.
У них была вполне уважительная причина: царское правительство так и не смогло навести порядок в ценах. В связи с войной обесценились деньги и резко подорожали промышленные товары — и зачем, спрашивается, продавать зерно, если на вырученные деньги ничего нельзя купить? Пусть полежит до лучших времен. Простая арифметика: чем меньше зерна на рынке — тем оно дороже. Когда начнется голод, за него можно будет получить настоящую цену.
23 сентября 1916 года в связи с катастрофическим продовольственным положением была введена продразверстка и установлены твердые цены на хлеб. Естественно, хлебозаготовки правительство провалило — мало-мальски справные производители хлеб прятали до лучших времен. Тем более что план по зерну (был такой и в царские времена) вдвое превышал объем довоенного внутреннего хлебного рынка. К концу 1916 года дефицит между спросом и предложением хлеба составил 600 млн. пудов. В феврале 1917 года Родзянко сообщил царю о том, что разверстка потерпела полный крах.
Но ведь и 1915-й, и 1916 годы были урожайными. Куда же девался хлеб?
А никуда он не девался. Накапливался он. Лежал и ждал хорошей цены — частично в крестьянских закромах, а большей частью в кулацких и помещичьих амбарах, куда вскоре ляжет и урожай семнадцатого года, да на складах перекупщиков».

(Прудникова Е.А. Сталин. Битва за хлеб. М.:«ОЛМА Медиа Груп», 2010, с.81-83)

Полезно вспомнить, что толчком к Февральской революции послужили беспорядки, начавшиеся в хлебных очередях Петрограда (настойчиво рекомендую сходить по ссылочке). Дефицит был создан искусственно держателями хлеба в поисках выгоды. Вот и добились сначала Февральской, а затем и Октябрьской революций, а вместе с последней – и реквизиции всего, «что нажито непосильным трудом». Жадность фраеров сгубила.

Временное правительство также, придя к власти, объявило продразвёрстку. Более того, 11 апреля даже все посевы были объявлены общенациональным достоянием. Другое дело, что уже ни царское, ни, тем более, Временное правительства механизмов для выполнения своих указов не имели.
Летом 1917 года британский военный атташе Нокс докладывал:
«В некоторых губерниях крестьяне отказываются отдавать свое зерно иначе, как в обмен на мануфактуру Селения Юго-Западной России нуждаются в одежде и металлических изделиях. Министр продовольствия делает героические усилия, чтобы найти нужные для обмена предметы, но сейчас мануфактуру достать в России нельзя нигде… Если даже удается собрать некоторое количество товара, то распределение его при царящем беспорядке является делом не легким. 600 вагонов тканей было недавно отправлено для обмена на Кавказ. 400 из них было „арестовано“ в Таганроге, и местные комитеты потребовали распределения содержимого на месте…
Прежнее правительство зависело от урожая на помещичьих землях, который легко было собрать. Но помещичьи посевы уменьшились вследствие препятствий, чинимых крестьянами. Последние, кроме того, стремятся мешать применению сельскохозяйственных машин. Они требуют предоставления им сбора хлебов при условии уплаты за это от четверти до трети урожая. Это значит, что большая часть урожая помещичьих земель будет растаскана по избам и сбор его станет для правительства невозможным».


Если при Временном правительстве основными держателями хлеба были помещики, торговцы и банки, то после Октябрьской революции их запасы были реквизированы или разграблены (или спрятаны). Придя к власти, большевики подтвердили введённую ещё Временным правительством хлебную монополию – закупку хлеба на селе по твёрдым ценам и запрещение его свободной продажи. Естественно, такое решение противоречило интересам основных держателей хлеба: кулаков и торговцев. Те стояли за вольные цены и свободу торговли. У бедняков интерес был прямо противоположный, ибо хлебная монополия означает, что накормлены будут, пусть и скупо, но все. Однако это была самая забитая и необразованная часть сельского населения. Кроме того, кулак имел мощные рычаги влияния: во-первых, мешки с зерном в амбарах (весна придёт, хлебушка попросишь, тогда и вспомним, что ты говорил по тому или иному вопросу), а во-вторых, сказывалась ещё общинная привычка выбирать в качестве представителей «справных» хозяев (сразу вспоминается агитация за Прохорова – «себя обеспечил, а, став президентом, и Россию поднимет»).

Вот такую ситуацию получили большевики вместе с властью: основные производители хлеба (крупные землевладельцы) «разобраны», их земли, скот и инвентарь растащены по крестьянским хозяйствам. Оставшиеся держатели хлеба не спешат делиться оным с новой властью: во-первых, как и прежде, выжидают «настоящей» цены (или продают спекулянтам по вольным ценам), а во-вторых, ненавидят эту власть, мешающую им свободно торговать. Кроме того, кулаки имеют довольно сильные позиции на селе (а зачастую и в местных Советах), заставляя и односельчан выступать против хлебной монополии и за вольные цены. Крестьяне в основной своей массе дать хлеба не могут: не имеют излишков. Более того, треть из них надо тоже поддерживать, спасать от голодной смерти. А кроме того, надо кормить город, армию… Положение – врагу не пожелаешь!

Причём, чем хлебороднее уезд, тем крепче в местных Советах позиции держателей хлеба, тем упорнее и изощреннее сопротивление попыткам реквизиции хлеба. Единственное, за что можно было получить хлеб – это промышленные товары, поскольку на деньги всё равно ничего нельзя было купить.

Т. Осипова пишет:
«В 131 волости Вятской губернии, имевших излишки хлеба, попытки реквизиции были отмечены лишь в 35,1 % волостей. Наиболее активно против хлебной монополии выступали волостные Советы четырех южных, самых хлебных уездов губернии, где излишки хлеба имелись у 50 % крестьян и определялись в 5,5 млн. пудов. В Уржумском уезде твёрдые цены на хлеб признавали лишь 3 волостных Совета, остальные 18 категорически отвергли их, повысив стоимость пуда зерна до 20 руб.
В Малмыжском уезде… уездный совет не мог наладить снабжение шести голодающих волостей, в то время как мешочники вывезли из уезда около 300 тыс. пудов хлеба. В Яранском уезде лишь 3 из 11 волостных советов проводили продовольственную политику центра. Уезд, традиционно поставлявший на рынок 1,5 млн. пудов товарного хлеба, руководство Совета потребовало перевести из производящих в потребляющие.
Государство пыталось получить хлеб в обмен на товары. Это был единственный способ избежать обострения ситуации. В апреле для расширения товарообмена с деревней Совнарком отпустил Наркомату продовольствия товаров первой необходимости на 1162 млн. руб. За эти товары власти рассчитывали получить 230 тыс. вагонов (230 млн. пудов) продовольствия. Однако товарообмен дал лишь 6,7 % от ожидаемого. Советы не сумели организовать обмен товаров на хлеб. К тому лее большая часть товаров попала в руки противников Советской власти, поскольку была направлена в наиболее хлебные районы страны, вскоре захваченные контрреволюционными силами»

(Осипова Т.В. Российское крестьянство в революции и гражданской войне. М.: ООО Издательство «Стрелец», 2001, с.80)

Попытка наладить бартерный обмен провалилась. Оставалось лишь отстаивать хлебную монополию, расплачиваясь с крестьянами почти ничего уже не значащими бумажками. Ясно, что владельцы хлебных запасов относились к этому крайне отрицательно.

А. Беркевич пишет:
«Кулаки обещали снабдить хлебом местную бедноту при условии, чтобы в город не ушло ни одно зерно… План снабжения бедноты хлебом был задуман кулаками чрезвычайно хитро. Они предлагали, при условии отказа бедноты от участия в реквизиции, открыть сбор пожертвований мукой, зерном и деньгами. Собранный по пожертвованиям хлеб будет отпускаться беднякам по карточкам по цене вдвое меньшей, чем цены на вольном рынке, но и вдвое превышающей государственную цену. Обманутый кулаками волостной съезд высказался против реквизиции хлеба в волости»

И это при том, что в случае помощи реквизиционные отряды снабжали бедняков хлебом по по ценам, льготным относительно твердых, или вообще бесплатно! Или вот:

«В Воронежской губернии, где имелось 7 млн. пудов хлебных излишков, из них 3 млн. обмолоченных, крестьяне скармливали хлеб скоту, изводили на самогон, но не давали заготовителям. В Бобровском уезде три дня шло сражение заготовителей с крестьянами, не дававшими вывозить хлеб с ссыпных пунктов на железнодорожную станцию. В результате боя было много убитых и раненых. Курская губерния из 16,7 млн. пудов излишков за четыре месяца 1918 г. поставила по нарядам центра только 116 вагонов (116 тыс. пудов), в то время как спекулянты и мешочники вывезли из губернии 14 млн. пудов хлеба»

А тем временем в потребляющих губерниях:
«В г. Бельске (Смоленская губ.) голодной толпой был расстрелян уездный Совет. В Смоленской губернии толпы крестьян по 300–400 человек производили насилия над продовольственными работниками. В голодающей Калужской губернии крестьяне получали не более 2–3 фунтов хлеба в месяц. Во многих местах к весне были съедены семена и поля остались незасеянными. Петроградская губерния за четыре месяца получила лишь 245 вагонов хлеба. В Псковской губернии к весне 50 % детей опухли от голода. В поисках хлеба одна деревня нередко обыскивала другую, что приводило к кровопролитным столкновениям».

«Весело», не правда ли? Минимальные потребности потребляющих губерний удовлетворялись в лучшем случае наполовину. А потом на юге возникла Добровольческая армия и основные хлебопроизводящие районы, дающие до 85% товарного хлеба, оказались под контролем белых. С продовольствием стало совсем туго.

13 мая 1918 года нарком продовольствия Цюрупа ввиду отчаянного положения с обеспечением страны хлебом получил чрезвычайные полномочия. Ещё один декрет, принятый 27 мая, обязывал все учреждения и организации немедленно выполнять все распоряжения работников продорганов. Последние имели право подвергать дезорганизаторов аресту и суду, а также применять вооружённую силу. Тем же декретом разнокалиберные реквизиционные отряды были объединены в самостоятельные вооружённые силы Наркомпрода – Продармию. Продармейцы по своему статусу находились на положении красноармейцев. Отряды, как правило, формировались из крестьян голодающих губерний и городских рабочих. Обязанности у продорганов были шире, чем у прежних. Теперь они, кроме собственно получения продовольствия, занимались охраной продовольственных грузов, борьбой с мешочниками, подавлением мятежей, агитационной работой и даже помощью в сборе урожая и обмолоте хлеба. Кроме того, при случае участвовали в боевых действиях. В середине июня 1918 года численность продармии была чуть меньше 3 тысяч человек, к началу ноября – почти 30 тысяч, а к 1 сентября 1920 – 77550 человек.

11 июня 1918 года был подписан декрет об образовании комбедов – комитетов деревенской бедноты. Комбеды должны были объединить деревенскую бедноту в борьбе за хлеб, помогать продорганам в реквизиции хлеба у кулаков и зажиточных середняков. За это они получали бесплатно или по льготным ценам определённый процент реквизированного хлеба. Основная причина появления комбедов – тот факт, что в местных Советах оказалось, как уже говорилось, много кулаков, которые саботировали как хлебозаготовки, так и другие задачи центральной власти. В итого получилось две противоборствующие ветви власти: Советы и комбеды. Причём противоборство доходило порой до вооружённых столкновений. К осени кулаков, как нетрудовой элемент, избирательных прав лишили, а комбедам предписали ведать лишь продовольственными вопросами.

В 1919 году положение легче не стало. Война разгоралась, требовалось содержать разрастающуюся армию. И если какое-то количество людей можно было мобилизовать из города, то всё остальное – продовольствие, фураж, лошадей – могла дать только деревня. Причём, безвозмездно, ибо расплачиваться с ней было нечем: всё для фронта, всё для победы. Так что основные тяготы войны пришлось тянуть деревне.

Сегодня сванидзоиды рассказывают, что большевистская продразвёрстка – это полная реквизиция продовольствия у крестьян. Как хочешь – так и выживай. Естественно, это не так. Например, в соответствии с инструкцией Тюменского губпродкома, крестьянам оставляли хлеба:
а) членам семьи – 13 пудов 20 фунтов (на человека);
б) на посев – 12 пудов (на десятину);
в) рабочим лошадям – 19 пудов;
г) жеребятам – 5 пудов;
д) телятам – 5 пудов.
И т.д.

В благословенный 1906 год в 235 уездах уровень потребления был ниже, хотя в тот год не было войны.
Причём, хлеб как сдавался, так и отпускался по твёрдым ценам.

С весны 1921 года, по окончании основных боёв Гражданской войны, продразвёрстка была заменена продналогом. Теперь у крестьянина не за деньги, а бесплатно отбирали фиксированную часть урожая, а остальной частью он мог распоряжаться по своему усмотрению. Продналог должен был стимулировать увеличение сева хлеба, ибо что за интерес стараться получить большой урожай, если всё, что у тебя есть сверх физиологического минимума, отберут, расплатившись бумажками, на которые всё равно ничего нельзя купить?
Tags: Крестьянство, Продналог, Продразвёрстка, Советская власть, кулаки, торговцы
Subscribe

  • Кулаки

    Итак, продолжим. Начало здесь. Мы много раз упоминали о кулаках, но кто же они такие – определения пока не дали. Дадим слово Е. Прудниковой:…

  • Крестьянство в революциях.

    Начало здесь. Как уже говорилось выше, крестьянские волнения начались в 1902 году, в 1904 году несколько пошли на убыль, но в 1905 году вспыхнули с…

  • «Освобождение» крестьян Александром II.

    Начало тут, продолжение тут. Как я уже упоминал, крепостная зависимость была разновидностью рабства, с той лишь разницей, что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment